Мифы и легенды эскимосов

Игимарасугсюк

(Эту несколько наивную, но все же любопытную сказку хорошо знает каждый ребенок в Гренландии; один из вариантов привезен с Лабрадора и, несомненно, является иным прочтением того же оригинала, хотя и значительно измененным и переработанным.)

Говорили об Игимарасугсюке, что он всегда очень скоро терял своих жен и всегда столь же скоро женился вновь; но никто не знал, что он убивал и съедал жен, а с ними и своих маленьких детей. Наконец он женился на девушке, у которой был младший брат и много другой родни. Вернувшись однажды в дом после оленьей охоты, он сказал своему шурину: «Прошу тебя, пойди и принеси мой топор; ты найдешь его под лодочным помостом» (специальным помостом, куда на зиму укладывали лодку), а сам поднялся и пошел следом за ним. Услышав истошный крик брата, жена Игимарасугсюка выглянула из дома и увидела, как муж догнал мальчика и ударил его по голове; тот упал замертво. После этого Игимарасугсюк приказал жене разделать и сварить кое-какие части тела ее брата. Сам он начал есть; жене он тоже предложил кусок руки и настоял, чтобы она поела вместе с ним. Но она только сделала вид, что ест, и спрятала свою порцию под золой очага. Потом муж воскликнул: «Мне кажется, ты плачешь!» – «Нет, – ответила она, – я всего лишь немного смущена». Доев шурина, муж начал откармливать жену; для этого он приказал ей есть один только олений жир, а воды пить не больше, чем поместится в маленькой раковине. Наконец она так растолстела, что совсем уже не могла двигаться. Однажды он ушел и тщательно запер за собой вход в летний шатер – закрепил его прочными ремнями. Когда прошло уже порядочно времени, она взяла нож, упала с лавки и сумела докатиться до самого входа. С огромным трудом она перебралась через порог и, оказавшись у входа, разрезала ножом ремни, которыми был закреплен занавес. Затем она докатилась до грязной лужи и напилась вдосталь; после этого почувствовала себя легче, сумела подняться на ноги и вернуться обратно. Она снова вошла в шатер, набила свою куртку и положила ее на лавку спиной кверху, а затем как следует закрепила вход и ушла. Но она была уверена, что муж очень скоро кинется за ней в погоню, поэтому спустилась к огромному куску дерева, вытащенному на берег, и наложила на него заклятие. Она пела так: «Киссугссуак пингерссуак, иа-ха-ха, арапе, купе, сипе, сипе сисариа». После этого дерево раскрылось посередине; она вошла внутрь и снова запела: «Киссугссуак… арапе, маме, мамесисариа». И дерево сомкнулось вокруг нее, оставив ее в полной темноте. Через некоторое время она услышала, что пришел муж. Он вошел в шатер и, увидев набитую куртку, проткнул ее своим копьем; обнаружив, что это на самом деле такое, он выбежал наружу и побежал по следам жены прямо к бревну. Там он остановился, и она ясно услышала его слова: «О, как жаль! Напрасно я так долго ждал и не убивал ее! О бедный я, несчастный!» Затем она услышала, что он развернулся и ушел. Он несколько раз возвращался, но все следы заканчивались возле большого дерева, и в конце концов он ушел окончательно, а она опять пропела «киссугссуак…». Тут же ствол дерева раскрылся, она выбралась и побежала дальше. Затем, чтобы он не догнал и не нашел ее, она спряталась в лисьей норе. Опять все следы кончались перед норой, и муж не мог понять, куда она подевалась. Она слышала, что он даже пытался рыть землю голыми руками; но вскоре устал и ушел прочь, хотя несколько раз возвращался, как в первый раз, и так же оплакивал самого себя: «О, какой бедный, какой несчастный я человек!» и т. п. Поняв, что он ушел наконец, она вновь пустилась в путь. Все же, опасаясь мужа, она спряталась в третий раз в каких-то кустах. Вновь она слышала, как он пришел и жаловался на судьбу: «Как жаль, что я так долго ждал и не ел ее!» – и вновь ушел, и тут же вернулся со словами: «Все ее следы здесь кончаются». Она снова пустилась в путь, и теперь у нее была уже слабая надежда добраться до обитаемых мест, прежде чем он снова ее догонит. Наконец она увидела людей, собиравших в тундре ягоды; они, увидев ее, испугались было, но она воскликнула: «Я жена Игимарасугсюка». Тогда они приблизились к ней и, взяв за руки, привели в свое жилище. Там она сказала: «Игимарасугсюк, который имеет обыкновение съедать своих жен, съел также моего брата. Он хочет схватить и меня тоже и непременно придет за мной; а поскольку он большой любитель развлечений, то вам лучше встретить его вежливо и приветливо». Вскоре появился и он; но жена его спряталась за кожаной занавеской. Остальные поднялись и вышли приветствовать его со словами: «Надеемся, что все в твоей семье здоровы». – «Да, все здоровы», – ответил он. Когда он вошел в дом, перед ним поставили еду, а после предложили бубен и сказали: «А теперь позволь нам насладиться твоим искусством». Он взял было бубен, но вскоре вернул его одному из хозяев со словами: «Скорее вам пристало развлекать меня». Тогда тот, второй, взял бубен и запел: «Игимарасугсюк – жестокий человек – он ел своих жен…» При этих словах Игимарасугсюк покраснел лицом, и даже горло у него покраснело; но когда певец спел: «И он заставил ее есть руку собственного брата», жена его вышла вперед и сказала: «Нет, на самом деле я не ела; я спрятала свою долю под золой в очаге». Тогда люди схватили его, и жена его сказала: «Помнишь ли ты, как протыкал копьем мою набитую куртку?» – и убила его копьем.

Великая энциклопедия мифов и легенд